За счет чего развивается русский язык
Русский язык как развивающееся явления
Что мы имеем в виду, рассматривая русский язык как развивающееся явление
Когда мы говорим о развитии ребенка, мы подразумеваем, что он растет физически, становится более умным и умелым. Что-то подобное можно сказать и о языке.
С течением времени в языке происходят изменения. В нем появляются новые слова, старые же уходят из употребления. Изменяется (обычно в сторону упрощения) грамматика. Происходят изменения в орфографии и в фонетике. Ряд этих изменений школьники рассматривают в 6 и 7 классах.
Хорошо это или плохо? С одной стороны, изменения показывают, что язык жив. В мертвых языках (например, в золотой латыни) никаких изменений не наблюдается – но ведь на них и не говорит никто!
С другой – нам трудно понимать язык Ломоносова, а нашим правнукам, возможно, без перевода будет непонятен Пушкин.
Но, как бы то ни было, развитие языка – реальный факт, не зависящий от нашей воли и от воздействия извне. Язык развивается по своим законам и так, как хочет он.
Что доказывает, что русский язык развивается
Если мы сравним тексты, созданные в XVIII или XIX веках, с теми, которые написаны в последние десятилетия, мы заметим очевидную разницу. Изменился и словарный состав языка, и манера строить предложения, и морфологические признаки отдельных слов. А по стихам мы можем заметить и изменение произношения.
Невозможно спутать строки Ломоносова с фразами, написанными, например, Сергеем Лукьяненко. Значит, язык за три века изменился.
Изменения в лексике
Самая нестабильная часть языка – это лексика. Изменения словарного состава может заметить даже обычный человек на протяжении собственной жизни.
Например, за последние десятилетия в языке появилось множество новых заимствований, обозначающих понятия из сферы компьютерной техники и средств связи. Нетрудно встретить человека пятидесяти лет или старше, который не понимает этих слов. Русский язык в современном мире, как, впрочем, и любой язык, не может существовать обособленно и «вариться в собственном котле».
Лексика пополняется за счет заимствований из современных иностранных языков, жаргонов, авторских неологизмов. На нее влияют многочисленные факторы. К примеру, после Октябрьской революции в языке появились многочисленные новые слова. Десятки из них не прижились и постепенно исчезли («ЧК» и другие вошедшие было в моду аббревиатуры, то есть сложносокращенные слова); уход некоторых мы можем наблюдать прямо сейчас («партбилет», «пятилетка»); однако некоторые мы используем и сейчас.
Изменения в грамматике и фонетике
Труднее проследить изменения в грамматике, так как они происходят намного медленнее. В качестве примера можно назвать слово “зал”, которое еще 100 – 150 лет назад было женского рода – “зала”. Или слово “кофе”, которое у Гоголя мы встречаем в форме “кофей”.
Фонетика тоже меняется, но совсем медленно, а проследить ее развитие трудно. Но возможно. Скажем, в стихотворении “И. И. Пущину” мы читаем про “двор уединЕнный, печальным снегом занесЕнный”. Е, а не Ё, иначе не было бы рифмы с “бесценный”.
Все ли изменения полезны языку
Увы, не всегда в языке все меняется к лучшему. Нередко заимствуются слова, которые его засоряют. Они – лишь дань моде, так как называют понятия, уже имеющиеся в языке. Некоторые из них неблагозвучны (“шопинг”), но все излишни (“консенсус” вместо “согласие”, например). Такие слова называют варваризмами. Но они редко приживаются в языке.
Как развивается русский язык?
Часть 1
Время было уже позднее, а все мои попытки успокоить разболевшийся зуб ни к чему не приводили. Хотелось спать. Хотелось посмотреть по телевизору исторический фильм, которыми нас теперь редко баловали. Хотелось почитать книгу — я никогда не засыпаю без вечернего чтения.
Это стало уже своего рода ритуалом, и даже если я очень устаю, все равно не засну, не прочитав нескольких страниц. И вот всего этого я была лишена из-за разболевшегося зуба.
Приняв очередную обезболивающую таблетку, от которой, как оказалось, тоже никакого толка не было, я забралась в постель и попыталась заставить себя заснуть. Дыхательные упражнения, которые снимают обычно мышечную боль, в случае с зубом не увенчались успехом.
Я уставилась на него. Глаза поэта были прикрыты, цвет лица был вполне нормальным, даже с небольшим румянцем на скулах, обрамленных бакенбардами… «С левой стороны несколько седых курчавых волосков, — отметила я про себя и тут же решительно добавила: — Бред какой-то!»
«Вот, именно, бред! — послышался у меня в мозгу (точнее не могу сказать) гневный мужской баритон. — Это что же Вы с русским языком делаете? Что Вы себе позволяете? Разве можно так говорить и писать?! Что вы за поколение такое?»
Я огляделась: неглаженое белье на месте; сквозь арку дверного проема было видно, как в соседней комнате муж и сын смотрели по телевизору какой-то фильм; балконная дверь раскрыта, с улицы доносились чьи-то голоса и заливистый лай одинокой собаки…
Хотелось позвать сына или мужа, но я не могла почему-то этого сделать и снова уставилась на поэта. Его глаза были открыты, и из зрачков струились два луча, которые, как мне показалось, сошлись в одной точке у меня где-то на середине лба.
«Две параллельные не могут пересекаться», — подумала я машинально и, сама не знаю почему, вдруг нагло сказала:
— А вы тоже ругали свое поколение.
И начала цитировать:
Печально я гляжу на наше поколенье,
его грядущее иль пусто, иль темно…
— Это же Лермонтов. — возмутился поэт. — Вы все забыли! Вы никого толком не помните! Кто эти люди?
На стене, рядом с Пушкиным, один за другим стали появляться такие же «живые» портреты. К своему великому стыду, я, кроме Гоголя и Тургенева, никого не узнала.
— Но этого не может быть! Они же давно все умерли! И при чем тут я? — пытаясь скрыть свое невежество, чуть слышно прошелестела я.
— Запомните, люди, — сказал поэт, —
Нет смерти после смерти в мире
В ее понятии простом.
Вам говорю, поэт России.
Грядущее поймет потом.
Его глаза устало и грустно смотрели на меня. Лучи, пульсирующие из зрачков, стали бледнеть и вскоре совсем растворились в сумерках комнаты. Пропал и сам портрет.
Зуб по-прежнему болел. Муж и сын все еще сидели у телевизора. Мне почему-то не хотелось рассказывать о случившимся: решат, что «крыша поехала». На лбу, где сходились лучи из глаз поэта, ощущалось слабое жжение…
Размышляя о происшедшем, я незаметно для себя все же уснула.
Утром, умываясь, взглянула на себя в зеркало: на лбу, на том самом месте, было маленькое красное пятнышко, которое заметили не только домашние, но и на работе. Конечно же, я никому ничего тогда не сказала. Впрочем, к обеду оно уже прошло.
Что это было? И почему вдруг я должна была ответить за современный русский язык, за все то, что с ним творит нынешнее поколение?
Прошли годы. Наш родной и могучий все больше стал напоминать если не коробку конфет второсортных ассорти, то нечто подобное. И я опять вспомнила ту странную историю, которая все же заставила меня относиться более бережно к родному языку.
Наверное, не зря писал в свое время И. Тургенев о русском языке:
Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей родины, — ты один мне поддержка и опора, о великий, могучий, правдивый и свободный русский язык! Не будь тебя — как не впасть в отчаяние при виде всего, что совершается дома? Но нельзя верить, чтобы такой язык не был дан великому народу!
Вот и в очередной новой конституции нашлось место для защиты русского языка. Но вот беда: как только начнем что-то оберегать, обкладывая объект защиты законами, как волка красными флажками, все идет как-то не так.
Помнится, в пятилетку качества моя сестра с мужем построили кооперативную квартиру в панельном доме повышенного качества. Так там были две очень оригинальных, по документам — двухкомнатных, квартиры. В каждой из них было по два туалета, по две кухни, по две ванных. 18-метровый холл без окон, но с канализационной трубой по его середине, и с одной небольшой проходной комнатой с выходом на одну из кухонь. Это чудо планировки образовалось после того, как в доме решили делать проходную арку, отрезав под нее часть квартир первых двух этажей. А перепланировку, как всегда, сделать забыли.
В 1998 году решили, что из-за каскада плотин на Волге великая русская река остро нуждается в защите. Организовали выставку «Экорес-98», стали проводить конференции «Дни Волги»… И что? Волга с каждым годом становится все мельче и мельче, а каскады плотин теперь стали дополнять ежегодно появляющиеся цепочки лысых и полузаросших островков. Некоторые из них уже заросли густым непроходимым лесом, как у нас под окским мостом, а мы все охраняем и защищаем Волгу…
О людях тоже пытаемся проявить заботу, но они как-то, в отличие от всего остального, ее напрочь игнорируют и продолжают жить.
А вот великий и могучий этого не умеет. Он, конечно же, сопротивляется, как может, но обстоятельства, как говорится, выше…
Иностранные слова давно стали проникать в русский язык. И это — правильно! Но! Правильно тогда, когда они обогащают его, расширяют его диапазон и его возможности, когда новые слова вписываются в словарный запас, находя там какую-то свою определенную «нишу».
По сути, специфический церковный язык, который, кроме церкви, распространялся практически на все слои населения, большею частью состоит из греческих, реже латинских обозначений, которые прочно вошли в русский язык, не ущемляя его и не вытесняя русские значения, а обогащая его за счет введения новых понятий и обозначений событий, действий и предметов.
Немалым количеством слов пополнился русский язык и за счет древней латыни. Особенно уютно латынь разместилась в научном секторе, где она очень преуспела занять свою нишу в медицине и юриспруденции по той простой причине, что осваивались в России эти науки, требуя все новых и новых слов, терминов и определений.
Очередное мировое событие, оказавшее влияние на расширение словарного запаса россиян, — это появление печатных книг, которые стали более доступными. Само слово «книга» столь древнее, что его этимология точно не установлена. Но сама книга принесла в русский язык множество слов, сопутствующих ее появлению, распространению, хранению и обращению среди населения.
Другое событие, также оказавшее большое значение на общественно-культурную жизнь россиян — это война 1812 года. До ее начала в русском языке было немало французского: даже на бытовом уровне мещанства популярным была «смесь французского с нижегородским», однако война внесла свои коррективы.
Например, из французского языка «пришел» и прочно закрепился в России «мэзон» (дом), а обрусев, стал не полноценным домом, а «добавкой» к нему — мезонином. Из венгерского языка к нам перекочевало слово «хаза» (дом) и тут же определилось в качестве обозначения «нехорошего дома», т.к. свое слово «дом» с его родным уютом и определенным укладом жизни в русском языке уже существовало.
Ну, не хотели наши предки, привыкшие родные слова, несущие определенный сакральный смысл, подменять иностранными, а вот где было что-то неопределенное — то ли не совсем удачная надстройка, то ли пристройка, или вообще что-то непонятное — тогда пожалуйста!
После войны 1812 года в России было много пленных, часть которых осела в ней навсегда. От пленных французов в русский язык влились и как-то пристроились в нем такие слова, как шваль — не нужный хлам (от le cheval — лошадь), «шевалье» (le chevalier — всадник); роба — грубая одежда (от la robe — платье, одежда).
Не менее благополучно чувствует себя слово гардероб — шкаф для одежды, раздевалка в общественных местах (по-французски — garde-robe — шкаф для одежды; garde — дословно — хранитель, смотритель). Его второе значение в настоящее время начало уступать свои позиции старому, доброму и, главное, ясному по значению, слову раздевалка. А вот гардероб-шкаф превратился, по аналогии с ванной комнатой, в гардеробную или место для хранения одежды.
И русский язык, как развивающееся явление, не исключение. Постоянно обогащаясь новыми словами и тонко реагируя на изменения вокруг, речь проходит стадии обновления.
История развития
Один из богатейших языков мира и пятый по численности людей, говорящих на нём, имеет долгую историю становления и изменений. Наблюдая за тем, как развивался русский язык, современные учёные условно разделили весь процесс на три этапа:
Факторы, влияющие на изменения в языке
Развитие общества и непрерывно меняющаяся действительность стимулируют обогащение и адаптацию языка к новым реалиям. Доказать это можно путём сравнения литературных произведений прошлого с современными.
Видны очевидные различия в словарном запасе, морфологии слов и порядке построения предложений. Современники Ломоносова, читавшие его стихи, вряд ли поймут тексты нынешних песен. Причин у такого явления несколько.
Развитие средств массовой информации
В настоящее время электронные СМИ имеют возможность формирования в народе новых речевых норм.
Информируя людей о происходящем в мире, СМИ оказывают воздействие на способ мышления, на общее мировосприятие человека. К сожалению, не всегда это влияние оказывает положительное воздействие на развитие языка.
Изменения в фонетике характеризуются повышением темпа речи, усилением звуковой редукции, при произношении «теряются» не просто звуки, а целые слоги. Неправильный выбор падежей, неграмотное употребление числительных приводят к нарушениям речевых норм. Желание приобрести массового потребителя заставляет СМИ изменять стиль языка, делать его проще, не используя всё лексическое богатство родной речи.
Политические преобразования
Смена государственного строя в России XX века внесла свой вклад в изменения фонетики, лексики и грамматики. После 1917 года уходят из повседневного обращения многие устаревшие слова: урядник, барин, купец, царь и другие.
Новый политический строй требует внедрения дополнительных терминов: совхоз, комсомол, коллективизация, интернационал, пятилетка и других. Влияние идеологии на словообразование заметно даже в топонимике: «ленинградцы» и «свердловчане» — слова, ушедшие вместе с эпохой.
Вместе с ними уходят клише и штампы того периода: «крепить узы дружбы», «невиданный подъём», «прогрессивные силы человечества», «бойцы трудового фронта» и другие. С развалом коммунистической идеологии произошло возвращение некоторых забытых слов: дума, губернатор, меценат.
Технический прогресс
Динамичное развитие науки и техники постоянно обогащает наш язык незнакомыми ранее терминами и понятиями. Эволюция общества невозможна без открытий нового и неизведанного. Для обозначения этих изобретений и находок в лексику вводятся неологизмы.
Многие из таких слов используются не только в научных докладах и рефератах, но и звучат в повседневной жизни: нейлон, капрон, атомоход, космос, луноход.
Всеобщая компьютеризация и внедрение интернета ввели в обиходную речь массу заимствованных слов, без которых трудно представить современную жизнь: принтер, сайт, блог, файл, и этот процесс продолжается в настоящее время.
Очень широко применяется заимствование слов из других языков. Доказательством освоения заимствований служат следующие признаки:
Русский язык, как развивающее явление, существовал всегда. Наличие различных классов и слоёв в обществе вносят свой вклад в языковые изменения. Показать это можно на примере жаргонизмов, всё чаще употребляемых в повседневной речи. Слова, раньше применяемые только определённой группой лиц, проникают в литературу и на экраны. Вульгарное обращение с языком многих современных авторов привели к тому, что слова «кидалово», «бухло», «барыга», «фуфло» стали практически общеупотребимыми.
Исторические уроки прошлого доказывают, что полностью избавиться от жаргонизмов невозможно. И не обязательно эти слова приходят из преступной среды. Медики, спортсмены, студенты и учёные — все, в разной мере, используют свою специфическую лексику.
Язык, как развивающееся явление, кратко характеризует и внедрение сленга в повседневную речь. Особенно это присуще молодёжной среде. Желание ускорить и максимально упростить процесс общения и обмена данных приводит к появлению новых словоформ и выражений. В социальных сетях и СМС молодёжь пишет «спс» вместо «спасибо», «чел» вместо «человек».
С точки зрения филологов, такое обращение с родной речью служит не развитию, а вымиранию чистого литературного языка предков.
Подростки, много времени проводящие за компьютером, создали свой жаргон. Он отличается тем, что в трёх-четырёх словах передаёт большой объём информации. А также с помощью такого сленга довольно точно передаются эмоции. «Гамать», «фиксить», «запилить видос», «глюк» — все эти слова остаются в зрительной памяти и приводят к орфографической безграмотности.
Сленг, изначально созданный как средство, помогающее выделиться среди окружающих, может нести и отрицательную составляющую. «Маруся», «кекс», «главный», «колёса», «пластилин» — с помощью подобных слов в среде наркоманов шифруют названия наркотиков. Распространение такого жаргона среди молодёжи и в общественных сетях опасно своими последствиями.
Слияние просторечия и сленга в газетно-публицистической литературе привело не только к пополнению лексики. В словообразовании и грамматике тоже идут активные процессы изменений: появление внутреннего суффикса: «гаишник», «эсенгешник», «эмгэушник» и другие; свёртывание наименований, формирование усечённых слов (зам, зав, наличка, незавершёнка, спец).
Новые речевые нормы приводят к изменениям в морфологии и синтаксисе. Точка, тире, двоеточие теперь используются как способ усилить выразительность текста. Чтобы достичь краткости и броскости, некоторые знаки ставятся там, где не предусмотрены правилами: «Парламент: обратная связь».
С тех пор как развивается язык, он обогащается и изменяется. Не всегда эти преобразования идут на пользу. Достаточно сравнить, каким живым, литературным языком писали сочинения классики русской литературы, и что звучит из уст тех, кто выступает на презентациях и собраниях.
Для прекращения дальнейшей деградации языка правительством страны был принят ряд мер:
Развитие цивилизации, постоянное взаимодействие с окружающим миром всегда будут влиять на изменения в языке. Уникальное наследие наших предков нужно беречь. Но не стоит забывать и о том, что, только находясь в постоянном развитии, он способен устойчиво существовать.
Как развивается русский язык?
Часть 2
Не исключено, что история с некоторыми словами, попавшими в русский язык, кроется в неприятии языка чужестранцев, которые, как с ними ни церемонились, оказались сначала злобными врагами и мародерами, а потом — простыми испуганными пленными иностранцами, которых великодушным победителям и пожалеть не грех.
Вот здесь и стали появляться слова, которые казались, наверное, нашим предкам или смешными, или забавными. Потому-то, может быть, они и пристраивали их к «неполноценному»: ну разве можно нашего коня назвать каким-то забавным словом «шваль»? Шваль — это что-то ненужное, лишнее, вероятно, было для русского слуха: шваль — она и есть шваль.
Некоторые иностранные слова, попав на российские просторы, занимали свободные ниши, означая что-то «непотребное, срамное», для которого и слов-то не находилось в русском языке. Так в эту нишу вписался трехбуквенный заменитель огородного овоща, означающий в родном монгольском языке всего-то ветер, смешав в обычной фразе «иди до ветру» русский с монгольским, хотя смысл, если задуматься, практически не изменился.
Как показывает жизнь, иностранные слова попадали в русский язык, в основном, после значимых событий и, в зависимости от их положительного или отрицательного влияния, оказывались в какой-то своей определенной нише, расширяя и обогащая наш язык. Или уходили в его «закоулки», становясь жаргоном.
Наш язык также вписывался в иностранные, обогащая их. После известных событий 1917 года в польском языке появилось почему-то слово «коллективизация». Во многих языках мира в разные годы и по разным причинам осели такие русские слова, как боярин, копейка, рубль, соболь, тройка, стерлядь, колхоз, ленинизм, товарищ, бабушка, самовар, место, балалайка, не говоря уж о водке…
Вспомните, как во все языки мира в 1957 году вошло наше слово «спутник». Тогда — применительно к маленькому серебристому шарику с четырьмя антеннами и короткими сигналами «бип-бип-бип», которые ловили все радиолюбители мира. Потом появились такие слова, как лунник, стыковка, и целый ряд специфической терминологии…
Казалось бы, все замечательно: мы обогащаем свой язык за счет других языков мира, а они расширяют свои — за счет нашего. Однако здесь не все так просто, как мы думаем. С началом перестройки в наш язык хлынул целый поток англоязычных слов, которые агрессивно стали внедряться в него, вытесняя наши, родные слова, понятия и значения.
Этот список можно продолжать еще очень долго. Но вот что интересно: наш словарный запас пополнялся до недавнего времени полноценными словами, несущими определенный смысл. Чем богаты, тем и делились. Так кулинарные изыски привнесли итальянские, венгерские, французские определения. Все эти слова благополучно вписались в наш язык потому, что в нем не было аналогов или они были менее точны в своем определении.
Однако в современный русский язык в последнее время проникают и другие, не столь безобидные слова и выражения, которые агрессивно вытесняют их русские аналоги. К сожалению, мы не противимся этой агрессии, а иногда даже на самом высоком уровне поощряем ее. У нас везде уже менеджеры (управленец, руководитель) вместо главных специалистов по управлению, которых стало почему-то значительно больше, чем того, чем они должны управлять.
Надо сказать, удачно вписалось в русский язык слово «бренд», которое «означает знак, символ, слова или их сочетание, помогающие потребителям отличить товары или услуги одной компании от другой». Одним словом, что-то такое, что в русском языке до перестройки не обозначалось.
Следом возникли мерчандайзеры — это сотрудники на торговых точках, отвечающие за продвижение и продажу предлагаемого товара (хотя раньше это делали продавцы или специалисты отдела сбыта готовой продукции); прокрастинаторы — люди, осознающие необходимость выполнения вполне конкретных важных дел (например, своих должностных обязанностей), пренебрегают этой необходимостью и отвлекает своё внимание на бытовые мелочи или развлечения (Википедия). В советское время, да и при царизме, таких людей называли лодырями (с англ. — бездельник, человек, избегающий работы).
С появлением интернета появились всевозможные провайдеры. Согласно Википедии, в частности:
Интернет-прова́йдер — организация, предоставляющая услуги доступа к сети Интернет и иные связанные с Интернетом услуги. К основным услугам интернет-провайдеров относятся: широкополосный доступ в Интернет, коммутируемый доступ в Интернет, беспроводной доступ в Интернет…
Иначе говоря это — организация доступа в интернет или в какие другие системы.
Мы уже давно забыли слово «добровольцы» (добро + воля), выдавив его из родного языка и обменяв на «волонтеры». Мы почему-то стали стесняться своего родного «великого и могучего». Мы даже на упаковке продукции, производимой в России, пишем инструкцию или назначение, состав и основные исходные данные или технические характеристики на английском языке. И только где-то «на задворках» упаковки мелкими буквами можно прочесть краткие данные о продукте. Ну, если мы стесняемся того, что производим, тогда это оправданно.
Вот и президент уже едет на саммит (верх, вершина), а не на встречу. А ведь состоялась-то встреча. Возможно, слово «саммит» в современном политическом мире более отображает смысл — это, как вершина айсберга (его 1/7), которую видно, а вот что таит в себе сам айсберг, надо еще рассмотреть в оставшихся 6/7! Возможно. Но вот встреча изначально такого не подразумевает. Встреча изначально честнее…
Конечно, наивно думать, что «встреча» была бы весомее, чем «саммит», но, с другой стороны, мы все время забываем, что каждая буква любого языка несет свой сакральный смысл, а их комбинация, именуемая «слово», усиливает, ослабляет или полностью меняет его. Не случайно наши предки сначала учили буквы и их значение, а потом уже складывали их в слова.
Мы заменили слово «карантин» (кстати, пришедшее в наш язык из итальянского), означающее систему мероприятий по предупреждению распространения заразных болезней, на «локдаун» или «резкое сокращение социальной активности по причине закрытия учреждений и запретов на передвижение». Как видим, ничего, связанного с «заразными болезнями», в его смысле нет. Может быть, поэтому мы и с пандемией не можем справиться, что не те слова в нужном месте употребляем?
Неплохой иллюстрацией этого, мне кажется, могут быть строки нашего современника поэта Вадима Шефнера (1915−2002):
Александр Сумароков (1717−1777), русский поэт, драматург и литературный критик, один из крупнейших представителей русской литературы XVIII века (его считают первым профессиональным литератором России), с горечью рассуждал о вкраплении (корень — крап) к делу и ни к делу в речь некоторых светских снобистов иностранных слов и фраз:
Другой, не выучась так грамоте, как должно,
По-русски, думает, всего сказать не можно,
И, взяв пригоршни слов чужих, сплетает речь
Языком собственным, достойну только сжечь.
«И, оборот схватя, несвойственный и бедный, / Приносит языку красы в подарок вредны», — согласился бы с ним Дмитрий Хвостов (1757−1835), русский поэт (один из поздних представителей поэтического классицизма), военный и государственный деятель.
А ведь прав был Хвостов! Примером тому может служить (как раньше бы сказали: слово-паразит) печально известное «вау», которое вошло в лексикон не только молодежи, людей среднего возраста, но и представителей так называемой телевизионной культуры, которая должна нести в народ светлую, чистую и не засоренную жаргоном и словами-паразитами правильную речь.
А что на практике? По всем каналам с утра до вечера слышится в передачах и рекламах: «вау!», «вау?», «ва-а-у. ». Невольно вспоминается известная своим огромным словарным запасом Эллочка-людоедочка! Написала слово огромным без кавычек потому, что она имела в запасе хотя бы еще несколько слов, обозначающих конкретные предметы…
Существует версия, что «вау» как восклицание с оттенком удивления появилось впервые в 80-е годы прошлого столетия. Тогда американские ученые приняли таинственные радиосигналы из созвездия Стрельцов столь высокого качества и упорядоченной структуры, что их открыватель Джерри Р. Эйман, обвел их на распечатке кружком и рядом написал «Waw!», что означает: «Ничего себе!»
И вот теперь мы по любому поводу с разной, но непременно радостной («Вы хотите, чтобы у вас было вау?! Тогда мы идем к вам!») интонацией восклицаем: «Вау!»
Надо сказать, что в последнее время в лексикон, прежде всего, молодежи протискивается еще одно подобное «слово» — «ауф». Это, наверное, чтобы догнать Эллочку-людоедочку по словарному запасу!
И опять здесь можно вспомнить А. Сумарокова, который в свое время, предостерегая молодежь, писал:
Во век отеческим языком не гнушайся,
И не вводи в него
Чужого, ничего;
Но собственной своей красою украшайся.
В последние годы некоторые наши деятели начали использовать в разговорной речи глагол «есть»: «Это не есть очень правильно», — имитируя из себя не то иностранца, осваивающего русский язык, не то специалиста по древнему русскому языку, который по рассеянности не может использовать современный. А мне почему-то, вспоминается фонвизинский Митрофанушка с его знаменитым «Аз есмь скот, а не человек».
И вот после всего того, что мы делаем со своим «великим и могучим», мы хотим, чтобы нас уважали. А как можно уважать нацию, если она стесняется своего родного, сформированного веками языка, если она вольно использует англицизмы взамен полноценных аналогов родного языка?!
Уважать свой язык — это значит уважать себя. Не случайно сейчас многие народы, живущие рядом с нами, поднимают свою культуру, в первую очередь, через свой родной язык, обычаи, обряды, народную одежду. И это вызывает большое уважение.
Когда мы поймем, что наш язык нуждается не в конституционной охране, а в любви к нему, бережном отношении и уважении, тогда и нас будут уважать.
Хочется вспомнить, что сказал о русском языке поэт Леонид Корнилов:
Древним словом мы с будущим слиты.
Человечество — наш ученик.
Наш круг чтенья — земная орбита.
Наша Родина — русский язык.