За что борется радикальный феминизм
Радикальный феминизм: тупик эволюции
Каким же образом движение за равенство полов могло превратиться в свою полную противоположность? Суфражистки конца XIX–начала ХХ века боролись за социальное и политическое равноправие женщин и мужчин, в первую очередь – за право участвовать в выборах. Надо сказать, что параллельно с женским движением за равноправие развивалось и движение женщин-работниц, выступавших за социалистические преобразования в обществе. Александра Коллонтай очень ёмко описала разницу между ними и буржуазными борцами за уравнение: «Чего добиваются феминистки? Тех преимуществ, той власти, тех прав в капиталистическом обществе, какими сейчас обладают их мужья, отцы и братья. Чего добиваются работницы? Уничтожения всяких преимуществ по рождению или богатству. Работнице всё равно, кому дана эта власть «хозяина»: мужчине ли, женщине ли. Вместе со всем своим классом может она облегчить своё положение труженицы».
1917 год стал большим прорывом в действительном освобождения женщины в России. Декреты Революции наконец освободили женщин от таких пережитков феодализма как неравноправие супругов и дискриминация незаконнорождённых детей. Вот что писал об этом Ленин: «Мы не оставили в подлинном смысле слова камня на камне из тех подлых законов о неравноправии женщины, о стеснениях развода, о гнусных формальностях, его обставляющих, о непризнании внебрачных детей, о розыске их отцов и т.п., – законов, остатки которых многочисленны во всех цивилизованных странах к позору буржуазии и капитализма… Но чем чище очистили мы почву от хлама старых, буржуазных, законов и учреждений, тем яснее стало для нас, что это только очистка земли для постройки, но ещё не самая постройка». Именно в Советской России, впервые в мире, женщина стала министром. Именно в Советской России начала проводиться политика перестройки мелкого домашнего хозяйства в крупное социалистическое – например, развитие широкой сети учреждений общепита, призванных ударить по «кухонному рабству».
Екатерина Фурцева. Министр культуры СССР.
Радикальный феминизм, являющийся, собственно, основной темой данной статьи, также входит во вторую волну феминизма.
Сам по себе он распространён, в основном, в достаточно благополучных странах и среди представительниц «среднего класса», не испытывающих на себе всех прелестей экономического угнетения.
«Радфем» ставит во главу угла угнетение не по классовому, а по половому признаку. Абсолютным же злом объявляется патриархат (собственно, общественный строй, который и надо сломать). Гендерное угнетение представительницы «Радфема» рассматривают как основное для всех женщин. Чем-то «Радфем» напоминает национализм – в нём также провозглашается внеклассовая общность, объединяющая людей – только не по национальному, а по половому признаку. Следуя такой логике, у женщины, трудящейся на заводе, и у женщины-директора этого самого завода общие интересы, и они испытывают одинаковое угнетение – со стороны патриархата, а, скажем, женщина-гастарбайтер, в первую очередь, испытывает угнетение именно как женщина, а не как представитель национального меньшинства или трудящийся.
Можно подумать, что раз уж для радикального феминизма абсолютно все мужчины – сволочи и враги, значит абсолютно все женщины – идеальны. Но нет, большинство женщин «Радфем» ненавидит почти так же, как и мужчин (такое вот извращённое «равенство полов»). Все женщины, не являющиеся радикальными феминистками (не ненавидящие мужчин, например), рассматриваются как глупые, несамостоятельные жертвы. Женщины-феминистки из других направлений (например, либеральные феминистки) – как откровенные враги и конкуренты. Достаётся и транссексуалам, и геям, и разномастной политоте, в общем – всем подряд.
Американский анархист Боб Блэк в своей статье «Феминизм как фашизм» охарактеризовал радикальный феминизм как «смехотворную, полную ненависти, авторитарную, сексистскую догматическую конструкцию». В случае с российским «Радфемом» это определение подходит почти полностью, однако следовало бы заменить слово «конструкция» на словосочетание «интернет-субкультура». С реальным миром «Радфем» практически не соприкасается, а по большому счёту, никак не проявляет себя и в Интернете – кроме как на своих собственных ресурсах, вроде тех же групп во «Вконтакте». Это изолированное и весьма закрытое сообщество людей или, вернее будет сказать, изолированное по своей собственной воле. Получить «бан» в их группах – не просто, а очень просто. Иногда достаточно поставить лайк на какой-нибудь пост, не являясь при этом женщиной. Время от времени «Радфем» устраивает «набеги» на «вражеские» группы или странички, тогда их сообщества банят – и они начинают вопить о дискриминации по половому признаку.
Можно было бы сказать, что «Радфем» абсолютно безобидное движение, учитывая что они, в основном, «варятся в собственном соку», не имея никаких рычагов влияния на окружающий мир, и не желая их приобретать. Как высказалась одна из ключевых активисток отечественного «Радфема» Любовь Калугина, «борьба, о которой мы говорим, – дело очень отдаленного будущего, а в данный момент мы призываем сидеть на диванах и зубрить теорию феминизма» ).
Радует во всём этом только одно – у радикального феминизма в принципе нет будущего. Скорее всего, в той или иной форме, это «движение» будет существовать ещё довольно долго. Но основная его аудитория – это подростки, склонные подходить ко всему с максимализмом, и принимать на веру сексистские умозаключения немногочисленной кучки более взрослых адептов «Радфема». Если брать психологический аспект, последователи «Радфема» – это, зачастую, люди, столкнувшиеся с какими-то проблемами в сфере личной жизни (собственно, как и в случае с тоталитарными сектами), и нашедшие, в лице «Радфема», единомышленников и слушателей. В конце-концов, обыкновенно такие проблемы не длятся вечно. Поэтому в «массовке» радикального феминизма неизбежна «текучка кадров»: ряды их просто не могут заметно расти, просто потому, что «изучение матчасти радфема» не может решить проблемы в личной жизни. Идеологический же аспект их деятельности и вовсе нулевой, и не идёт в сравнение даже с либеральным феминизмом. Он не может дать женщинам ни истинной свободы, ни истинного равноправия, и напротив – уводит их от сущности проблем, к их последствиям, к их внешним проявлениям.
За что борется радикальный феминизм
Как мы до такого дожили? Положение женщин в патриархальном мире: история и современность.
Итак, мы разобрались, что в нашем мире существует система патриархата. Но как такое стало возможным? Когда это началось? В первую очередь стоит договориться, что речь идёт не о теории заговора, а об исправно работающей и отполированной временем системе. Для лучшего понимания можно провести аналогию с биологической системой: ваш организм работает. Но не потому что ваше тело было спланировано высшей силой, а потому все ваши предки выжили и дали потомство. Но в 21 веке мы понимаем, что наше тело далеко не совершенно, и исправляем положение как с помощью техники, так и лекарств и протезов.
Историки расходятся во мнениях, но наиболее распространена версия, что возник патриархат примерно в эпоху неолита (поздний каменный век) с появлением огня и переходом от охоты и собирательства, когда собирательство которым занимались женщины, приносило больше ресурсов, чем «мужская» охота, к животноводству и земледелию, когда мужчины получили возможность захватить власть за счет повышения своей видимой роли в хозяйстве. Позже происходит переход от племен к родам и наконец к моногамным семьям, что окончательно закрепляет власть мужчин в своих кровных ячейках.
Также есть теория о том, что мужчины смогли захватить власть, воспользовавшись уязвимым положением женщин во время беременности и родов.
Однако как бы там не было у первобытных людей и в чем бы не была причина появления патриархата, это недоказуемо. Археологам доступны только бытовые орудия и предметы, на основе которых довольно трудно сделать вывод о социальном устройстве того общества.
Да и даже выяснение изначальной причины на сегодняшнем этапе не даст нам никакого результата, потому что он уже давно укоренен чисто социальными средствами, о чем свидетельствует то, что условия жизни людей давно изменились, но патриархат никуда не делся. Сответственно, решать проблему нужно тоже чисто социальными и политическими методами.
Кстати, важный момент в дополнение к первому посту: политический характер движения также имеет и прямой смысл: феминизм направлен на работу с властью, а точнее с балансом власти.
Все общества и государства, возникающие по ходу истории с тех пор и до наших дней, такие же, разве что постепенно кое-где становится немного (!) легче, но и то появляются новые проблемы. Аргументы за угнетение женщин совершенствуются и становятся все более тонкими, как и способы держать женщин в подчинении. Из-за того, что женщины стали осознавать свое положение и бороться за свои права, что вынуждает мужчин идти на манипуляции и выставление удовлетворения мужских желаний как собственной цели женщины и даже эмпауэрмента. Но об этом в отдельной статье.
Как это влияет на мою жизнь? Угнетение, привилегии и модель айсберга.
Угнетение женщин составляет ОСНОВУ патриархального строя; он базируется на этом угнетении, дискриминации женщин, эксплуатации женщин, их труда, их тел. Оно пронизывает всю жизнь общества, т.е. ИНСТИТУЦИАЛИЗИРОВАНО: превращено в социальный институт и не просто осуществляется на уровне межличностных и общественных отношений, но и определяет сами эти отношения. А государствами и различными учреждениями утверждено на ОФИЦИАЛЬНОМ уровне, явно или косвенно. Женщины задействованы в огромном пласте неоплачиваемого труда: обслуживающий домашний труд, и, что особенно важно, репродукция — поддержание численности населения, увеличение количества солдат и покупателей.
Мужчины — адресаты выгоды в данной системе, участвуют в эксплуатации и угнетении женщин как социальной группы. В таких условиях не может быть обратного угнетения (угнетение системно, не стоит путать его с несистематическим вредом женщин мужчинам). Важно понимать, что ИСКЛЮЧЕНИЯ не отменяют СИСТЕМЫ. Что, если один мужчина поможет женщине/нескольким женщинам? Это не отменяет его привилегий, не защищает эту женщину от остальных мужчин и даже самого благодетеля
II
Пассивное угнетение
— трудовая дискриминация: стеклянный потолок, разрыв в зарплатах между мужчинами и женщинами;
— принудительная красота: убеждение и принуждение к практикам украшательства, калечащий дресс-код;
— гетеронормативность (женщина по умолчанию замужем/с парнем);
— репродуктивное насилие: ограничение права на аборт, проблемы с лечением для нерожавших женщин.
— социальная изоляция как участь нонконформных;
IV
Полная обесчеловечивание
— рабство, похищение и другие формы ограничения свободы;
— убийство.
Почему она просто не уйдёт? Роль и воздействие насилия. Стокгольмский синдром.
В прошлом параграфе мы разобрали понятие угнетения и его уровни. Внимательные читательницы уже задались вопросом: как же такая система угнетения существует так долго и так успешно? Почему женщины, угнетенные и дискриминируемые, не восстают против угнетателей-мужчин, или для начала хотя бы не разведутся с мужьями-тиранами?
Несмотря на то, что левые систематически пытаются перетянуть феминизм и движение чернокожих под знамя марксизма, положение женщин принципиально отличается от положения рабочих до революции и положения чернокожих в Америке:
1) Теснейшая связь между угнетёнными и угнетателями. По историческим меркам, женщины перестали полностью зависеть от мужчин совсем недавно а бороться против тех, от кого полностью зависишь, практически нереально. Во-вторых, ситуация с чернокожими и крепостными крестьянами была однозначна — никто из них не питал горячей любви к хозяевам, как и дети дореволюционных рабочих не мечтали поскорее устроиться на фабрику;
2) Вплетением угнетения в женскую телесность — патриархат определяет не только то, как мы думаем, но и наши тела: то, как они функционируют, как выглядят, для чего существуют. Способы и цели угнетения рано или поздно упираются в телесность: возможности рожать, ублажать, обслуживать, поддерживать.
Постепенно в стрессовой ситуации зависимости жертва:
— Учится смотреть на себя глазами агрессора, чтобы вести себя аккуратнее и избегать агрессии;
— Перенимает взгляды хозяина в целом, начинает занимать его позицию;
— Идентифицирует себя с агрессором. Через некоторое время женщина начинает воспринимать интересы мужчины как свои собственные, поскольку ей важна благосклонность мужчины.
К тому же, стоит учесть, что мужчины не заняты мыслью «как бы посильнее навредить женщине?», и иногда доставляют женщинам позитивные эмоции. И вот, на фоне постоянного стресса и угрозы насилия со стороны мужчиН, редкие (реальные или надуманные) эпизоды хорошего отношения создают известные в психологии «эмоциональные качели». У женщины создаётся впечатление, что плюсы перевешивают минусы, а от такого доброго и любящего ведь можно и потерпеть, в особенности, если сравнить его с бывшим. А еще муж защищает тебя от других эксплуататоров и насильников.
Радикальный феминизм: как довести политическое движение до абсурда?
Радикальный феминизм: борьба за права человека или подмена понятий? Когда и как феминизм принял агрессивные формы, ведущие к обратному сексизму? Снизит ли уровень насилия замена патриархата на матриархат? Чего добиваются радикальные феминистки, и к чему ведет популяризация мужененавистнических настроений? Разбираемся.
Сложно представить, что всего лишь чуть более века назад женщина представляла собой «одушевленный предмет», наделенный ограниченным списком функций. Вне зависимости от её воли, интеллекта, желаний и мечт с рождения любая девушка находилась в прямой зависимости от отца, опекунов, братьев или мужа и неизбежно примеряла на себя одобряемые в социуме роли, например, матери или супруги. Отказ от традиционных моделей поведения грозил социальной гибелью — отсутствием средств и осуждением в обществе. При этом изменить существующий порядок вещей было практически невозможно, так как женщина не имела прав на высшее образование вообще или в большинстве сфер, не могла голосовать и участвовать в другой политической деятельности, самостоятельно выбирать себе супруга, задумываться о карьерных перспективах. Более того, рамки действующих тогда патриархальных норм были сильны настолько, что максимально ограничивали её и в быту. Например, по данным Карен Юханнисон, исследовавшей историю понимания психических патологий в Европе, считалось, что отправившаяся в одиночное путешествие женщина находится на грани помешательства.
«Женские путешествия такого рода, с одной стороны, более опасны, с другой, иначе расцениваются обществом. Побеги представительниц слабого пола считаются проявлением истерии и одновременно доказательством морального и нравственного падения. … Побеги женщин считались случайными и неорганизованными действиями и противопоставлялись целеустремленным мужским путешествиям».
Стену социального рабства пробила так называемая первая волна феминизма, когда в XIX-начале
XX вв. многие женщины объединились и массово выступили за возможность иметь те же права, что и мужчины. Болезненная борьба закончилась победой суфражисток (тех, кто выступал за получение прав собственности и права голосовать).
В течение последующих 60-ти лет женская эмансипация продолжила набирать обороты: девушки получили право на высшее образование и получение «мужской» работы.
Американский пропагандистский плакат, 1943 г. / © Дж. Говард Миллер
В разных странах процесс избавления от патриархальных норм был вызван различными причинами. Например, в СССР «освобождение от кухонного рабства» было связано с повсеместной индустриализацией и нехваткой рабочей силы. При этом в обществе были живы представления о «женском предназначении», что заставляло девушек брать на себя двойную нагрузку — забота о детях и домашнем хозяйстве по-прежнему оставались сугубо женскими обязанностями. Представление о том, что этим мог бы заниматься мужчина, казалось странным и непонятным. Позднее такой тип гендерных отношений исследователи назовут типично-советским.
Несмотря на то, что феминистки смогли добиться колоссального прорыва, в Европе и СССР оставалось множество законодательно закреплённых норм и общественных стереотипов, нарушающих базовые права женщин и превращающих их жизнь в драму. Так, девушки не могли распоряжаться собственным телом — фактически не имели права на сексуальное самовыражение и аборты. Решением именно этих проблем занялись активистки феминизма второй волны, зародившегося в 60-х годах XX века. Кроме того, они выступали за право на развод, равную оплату труда и привлечение насильников к реальной ответственности.
Ключевым требованием феминисток в то время стало получение права на личный выбор. Безусловно, общество, не готовое к радикальным переменам, негативно относилось ко всем предлагаемым инициативам. Однако феминизм второй волны решил большую часть поставленных перед ним задач.
С начала 90-х годов XX века и по сей день работает так называемый феминизм третьей волны. После того, как многие права и возможности были закреплены законодательно, феминистки начали работу практически на метафизическом уровне. Сегодня активистки пытаются объяснить опасность гендерного программирования, проработать вопрос гендерной идентификации, и, наконец, изжить патриархальные стереотипы из коллективного сознания. Ведь несмотря на то, что на бумаге женщины и мужчины стали во многом равны, социум все равно упорно приписывает и тем и другим традиционные модели поведения. Так, в общественном сознании «идеальный» мужчина по-прежнему обязан быть успешным карьеристом, обеспечивающим свою семью, а «идеальной» женщине традиционно приписывают роль матери, примерной супруги, домохозяйки и сексуального объекта.
Интересно, что за десятки лет феминизм прошел путь от полного отрицания до абсолютного тренда, который оставил след в мировом кинематографе, литературе, фотографии, искусстве, общественном сознании, вышел на повестку дня в СМИ. Сегодня сложно представить хотя бы неделю без новостей о той или иной феминистической деятельности. В отличие от ещё недавнего времени, 90-х годов, любое публичное сексистское высказывание стало оборачиваться скандалом, а в медиа появились призывы к отказу от замалчивания насилия и любых видов дискриминации.
Но несмотря на явные преимущества, перед общественностью неожиданно встала новая, малопредсказуемая проблема — обратный сексизм. Популяризация так называемого радикального (агрессивного) феминизма привела к росту мужененавистнических настроений. Представители данного движения не верят в то, что изменения могут быть достигнуты законодательным образом. Они призывают к реконструированию сексуальности и максимальному отстранению от мужчин. Отдельные представители радфема (лесбийского феминизма) и вовсе считают, что гетеросексуальность способствует поддержке патриархальной системы. В связи с этим некоторые активистки принимают нетрадиционную ориентацию только по политическим причинам.
Между тем, ранее именно радикальный феминизм помог женщинам приобрести значительную часть репродуктивных, сексуальных, социальных и других прав. Однако сегодня высказывания радикальных феминисток нередко можно назвать экстремистскими, социально опасными и даже близкими к идеологии фашизма. На просторах сети все большее количество людей открыто заявляет о ненависти к мужчинам и недоверии к ним только по признаку пола. Многие женщины пропагандируют мнение о потенциальной опасности любого мужчины, закрывая глаза на его личность. Довольно большое количество девушек публично призывает к насилию над мужчинами. Более того, в СМИ появляются новости о попытке вытеснить мужской пол из общественного поля. Например, недавно представительницы радфема отказались слушать лекцию по истории феминизма только потому, что ее ведет мужчина.
В одном из самых популярных сообществ в «ВКонтакте» более 25 тыс. подписчиков ежедневно читают и кормят аудиторию постами об ущербности всего мужского пола. Участники группы призывают к игнорированию любых мужских проблем, высмеивают мужское поведение и пропагандируют презрение к маскулинности. Обратная дискриминация по половому признаку маскируется под защиту женских прав.
Радикальный феминизм в целом и отдельные его направления, такие как культурный феминизм, стремятся к созданию матриархата. При этом возникает опасность возникновения реальной обратной гендерной дискриминации. В словаре гендерных терминов, составленном Зоей Шевченко, сказано:
«Приведенные примеры свидетельствуют о нахождении радикального феминизма вне современного гендерного дискурса. Акцентируя внимание эпатажными теориями и методами исключительно на женском вопросе, радикальная феминистская философия собственноручно маргинализирует себя».
Несмотря на благие намерения, радфем игнорирует существование реальных мужских проблем, таких как необходимость следовать гендерным ролям, социальную незащищённость отцов-одиночек и пр. Кроме того, защищая матриархат, фактически активистки движения отзеркаливают негатив патриархальной системы и просто пытаются сделать угнетенной мужскую группу населения. Очевидно, что «подмена патриархата матриархатом не является решением женской проблемы».
Многие задаются вопросом о том, нужен ли вообще феминизм сегодня, когда, казалось бы, большинство вопросов гендерного неравенства решены. Да, нужен. До тех пор, пока в мире существуют принудительные браки, женское обрезание и подобные калечащие здоровье традиции, высокий уровень изнасилований, законы о декриминализации побоев, абсурдные социальные представления о роли мужчин и женщин — борьба за права человека должна продолжаться. Однако сегодня можно говорить об опасной тенденции, развитие которой может стать абсолютной копией патриархальной системы наоборот.
Для решения проблем и предотвращения дискриминаций по половому признаку нужно учиться договариваться и пытаться изменять законы таким образом, чтобы современное общество пришло к действительно эгалитарным (т.е. равноправным) отношениям.
Обложка: © Wikimedia Commons
Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.
«Самцы — это ошибка природы» Как феминизм стал радикальным движением, решившим избавить мир от власти мужчин
Исправить нельзя отменить
Мужчина в Швеции едва ли сможет устроиться медбратом или воспитателем детского сада, даже если очень захочет и будет достаточно квалифицированным. На должность уборщика его кандидатуру тоже вряд ли станут рассматривать и скорее всего просто не позовут на собеседование. На эту проблему обратили внимание исследователи из Линчёпингского и Калифорнийского университетов.
Ученые занимались изучением дискриминации на рынке труда по заказу Шведского исследовательского совета и обнаружили, что здешним мужчинам недоступно подавляющее большинство традиционно «женских» профессий. При этом шведская женщина без проблем устроится слесарем, рабочим на складе, механиком — иными словами, на любую типично «мужскую» работу.
С дискриминацией при приеме на работу сталкиваются не только шведские мужчины. Так, в 2020 году суд оштрафовал мэрию Парижа на 90 тысяч евро: с приходом на пост мэра Анн Идальго большинство руководящих должностей в городской администрации оказались заняты женщинами, при том что согласно закону о паритете полов представители одного гендера не могут занимать более 60 процентов руководящих должностей.
Еще один дискриминационный скандал разгорелся в 2019 году в Google. Компания заказала зарплатное исследование, чтобы выявить случаи ущемления прав женщин и меньшинств в пользу мужчин, а обнаружила ровно противоположную картину. Оказалось, что как раз мужчинам платят меньше, чем женщинам, за одну и ту же работу. По итогам разбирательства более 10 тысяч сотрудников получили компенсации. Причем это уже второй такой скандал в Google: годом ранее бывшие сотрудники подали иск против компании и обвинили ее в «дискриминации белокожих мужчин консервативных взглядов». Программисты, уволенные за критику гендерной политики Google, утверждали, что руководство прибегает к незаконным квотам, чтобы нанять как можно больше женщин и представителей нацменьшинств.
Профессор Университета Мичиган-Флинт Марк Перри, активист, выступающий за права мужчин, рассказывает, что американские образовательные учреждения предоставляют намного больше преимуществ студенткам и преподавательницам в сравнении с мужчинами. Речь идет о стипендиях, грантах, финансировании исследований, материальной помощи — подобную поддержку все чаще предоставляют женщинам или представителям меньшинств. Ученый отмечает, что в среднем в университетах США есть 60-70 специальных стипендий для девушек и чаще всего ни одной для юношей.
В высшем образовании существуют очень лицемерные двойные стандарты. Администрация не терпит дискриминации в отношении женщин, но одобряет и фактически санкционирует дискриминационные программы в отношении мужчин
По словам Перри, подобные программы появляются, когда руководство учебных заведений, компаний, политики и властные институты идут на уступки фемактивисткам. «Это неэтично и нечестно — относиться к мужчинам и женщинам по-разному, организовывать специальные стипендии и программы только для женщин и лишать мужчин равных образовательных возможностей», — заключил он.
Ученый считает, что феминизм часто апеллирует к понятиям инклюзивности и равенства, но на практике как раз занимается их истреблением.
Такое заявление выглядит спорным, так как в данном случае профессор допускает неуместное обобщение. Современный феминизм насчитывает множество направлений и продолжает стремительно развиваться, ведь женщины по всему миру по-прежнему сталкиваются с несправедливостью и невозможностью защитить свои права и даже жизнь. Есть лишь одно направление феминизма, которое ставит перед собой более амбициозные цели, чем всеобщее гендерное равенство, и призывает к фундаментальному изменению миропорядка.
Борьба сквозь века
Феминизм зародился в конце XIX века в Великобритании и США. Первыми последовательницами этого движения принято считать суфражисток, боровшихся за предоставление женщинам избирательных прав.
В 1960-х годах на Западе сформировалась вторая волна феминизма. Активистки новой формации выступали против угнетения женщин в профессиональной и бытовой сфере, начали бороться против всех форм насилия, несправедливой разницы в оплате труда и возможностях профессионального роста. Тогда же феминистки начали защищать репродуктивные права женщины и права представителей ЛГБТ-сообщества.
В 1990-х годах представительницы третьей волны феминизма начали привлекать внимание к проблемам гендерной и сексуальной идентичности, а также сексуального удовольствия женщины. Теперь одним из ключевых принципов движения стала интерсекциональность — рассмотрение дискриминации сразу по нескольким признакам, таким как пол, раса, сексуальная ориентация.
«Я ненавижу мужчин. Я изначально не уважаю никого из них», — заявила в своей книге писательница Полин Арманж. Ее литературный труд с весьма провокационным названием «Я ненавижу мужчин» вышел всего год назад, но его уже признали манифестом радикального феминизма наравне с книгой «Лесбийский гений» Алис Коффин. Авторки призывают женщин не просто сместить мужчин с лидерских позиций, но исключить их из социума в принципе, воспитать в себе ненависть к ним. По их мнению, эта ненависть должна помочь женщинам взрастить любовь к себе и добиться большего в жизни. Писательницы гордо заявляют, что не смотрят фильмы, снятые мужчинами, не слушают музыкантов-мужчин.
Я решила выйти замуж за мужчину и должна признать, что до сих пор очень люблю его. Однако это не мешает мне задаваться вопросом, почему мужчины такие, какие они есть: жестокие, эгоистичные, ленивые и трусливые
Основную идею радикального феминизма (или радфема, как стали называть это направление движения) сформулировала писательница Кейт Миллет еще в 1970-х годах. Она заключается в том, что общество построено на системе патриархата, в рамках которой мужчины систематически угнетают женщин. По мнению Миллет и других идеологов радфема, такой порядок господствует в мире с самого зарождения человечества, и угнетение женщин следует считать древнейшей формой дискриминации.
Своей главной задачей радикальные феминистки объявили отказ от маскулинных стереотипов и традиционных гендерных ролей, которые приобретаются в рамках гендерной социализации. Этот процесс, по их мнению, начинается в раннем детстве: девочкам внушают, что они хрупкие и слабые, должны носить платья и не иметь больших амбиций.
Радфем четко разделяет биологический пол и гендер. Второе — более широкое понятие, которое определяет психические, культурные и социальные различия. От него активистки предлагают вообще отказаться. Например, в минувшем сентябре испанские феминистки потребовали от конгресса использовать термин «пол» вместо «гендер», так как, по их словам, концепт гендера не позволяет полноценно анализировать социальную, экономическую и политическую реальность в условиях неравенства. В Испании законодательно разрешено самоопределение по гендерному признаку, но радикальные феминистки считают, что это размывает женское сообщество и уменьшает женское влияние в общественной сфере.
Личность мужчины, его человеческие качества и поступки в радикальном феминизме не принимаются во внимание. Предполагается, что абсолютно все мужчины заинтересованы в позиции угнетателей, вне зависимости от их личных убеждений и поведения, и стремятся поддерживать доминирование над женщинами в экономической и социальной сфере. Некоторые активистки даже отказываются от гетеросексуальных отношений и причисляют себя к лесбиянкам по идеологическим причинам. По их мнению, гетеросексуальные и бисексуальные женщины остаются под гнетом мужчин.
В ходе развития своей идеологии радикальные феминистки пришли к тому, что ценности их сообщества должны встать выше комфорта мужчин, а женщины должны занять их место в социальной иерархии. И проводить эти преобразования предлагается весьма радикальными средствами.
Человек человеку враг
Еще в 1967 году американская радикальная феминистка Валери Соланас, совершившая покушение на художника Энди Уорхола, заявляла, что самец — это ошибка природы, промежуточный вид между женщиной и обезьяной. В повестке многих представительниц современного радикального феминизма мужененавистничество занимает заметное место.
Носительницы подобных взглядов заявляют о негативном влиянии мужского общества на их ментальное состояние. Они организуют женские коммуны, чтобы находиться как можно дальше от мужчин. Одна из самых известных — Alapine — сформировалась в американском штате Алабама в 1997 году, в нее входит около двух десятков гомосексуальных женщин. Всего в США существует около сотни подобных женских поселений. Жительница одного из них, радикальная феминистка Винни Адамс рассказала, что оставила мужа и детей ради переезда в женскую коммуну. По ее словам, мужчины агрессивны, и она предпочитает не находиться рядом с ними ради своего спокойствия.
Мизандрия — ненависть, предубеждение и предвзятое отношение к мужчинам — все глубже проникает в западные сообщества и все чаще становятся причиной скандалов, подобных тем, что произошли в Google и в мэрии Парижа. Активистки в соцсетях открыто заявляют о ненависти к мужчинам и призывают бойкотировать любую их деятельность. Так, феминистка и журналистка Кири Рупиа (Kiri Rupiah) заявила, что мужчины — это мусор, потому что даже самые безобидные из них потенциально могут стать насильниками.
Недостаточно просто помогать друг другу, мы должны стереть мужчин. Сотрите их из вашего разума, из вашего воображения, из вашей самопрезентации
Ее единомышленницы распространяют в социальных сетях хештеги #killallmen («Убей всех мужчин») и Men Are Trash («Мужчины — это мусор»), которые остаются популярным в Twitter по сей день.
При этом активистки не боятся быть «отмененными» или осужденными за столь радикальные и оскорбительные заявления, так как говорят от лица «угнетенного сообщества» — и это действительно работает. Даже самые грубые выпады в сторону лиц мужского пола остаются безнаказанными.
С возникновением движения #MeToo в Facebook начали появляться откровенные оскорбления в адрес мужчин: в постах и комментариях их огульно называли подонками, насильниками и свиньями. Модераторы начали удалять такие публикации и блокировать профили их авторов, что вызвало мощную волну критики. Радикальные феминистки пожаловались на дискриминационную политику сервиса и ограничение свободы высказываний. В итоге представители соцсети восстановили некоторые комментарии и признали, что блокировка профиля — слишком жесткое решение, несмотря на то, что «Facebook должен оставаться безопасной средой для всех».
Мизандрия приобретает подчас самые неожиданные и спорные формы. В 2015 году в сети широко обсуждался анонимный пост феминистки, которая рассказала, что прервала беременность во втором триместре, когда узнала, что ждет мальчика. По словам женщины, она «не могла произвести на свет еще одного монстра». Стоит, правда, отметить, что правдивость этой истории, как и личность автора, так и не были установлены.
Энтони Синотт, профессор социологии из канадского Университета Конкордия и автор книги «Переосмысляя мужчин: герои, злодеи и жертвы», отмечает, что радфем создает необычную ситуацию. Когда у женщин появляется все больше возможностей и когда женщин становится все больше среди мировых лидеров, все больше феминисток начинают симпатизировать мизандристским идеям. По словам ученого, эти идеи, когда-то ставшие основой концепции «токсичной маскулинности», по сути являются формой обратного сексизма.
Эти идеи негативно сказываются на гендерных отношениях, приводят к гендерной поляризации и росту антифеминистских настроений среди мужчин. Зачем поддерживать движение, которое так очевидно ненавидит вас?
Профессор Загребского института философии Ивана Скухала Карасман отмечает, что мизандрия прямо противоречит центральной идее феминизма о создании общества, в котором мужчины и женщины равны, в котором у всех одинаковые права, привилегии, обязанности, финансовые и карьерные возможности. «Мы должны относиться с пониманием друг к другу. Ненависть к противоположному полу делает жизнь в одном обществе невозможной», — уверена Карасман.
Если женщина разделяет идеи мизандрии, то она ничем не лучше мужчины-сексиста. Ненависть к противоположному полу — это сексизм
Мужчинам вход воспрещен
Радикальные феминистки считают, что большинство современных общественных институтов руководствуются патриархальными установками и исторически основаны на патриархальных принципах. А массовая культура, общепринятые нормы и гендерные роли диктуют женщине, что делать, как выглядеть и кем работать. И даже если женщина утверждает, что не хочет ничего менять, это считают иллюзией, навязанной мужчинами. По сути они не признают саму возможность свободы выбора для женщин.
По их мнению, правительства государств принимают решения, выгодные мужской части населения, а голос мужчины во властных органах весит больше, женщинам же достается черная работа и роль обслуживающего персонала. Даже когда в западных странах женщины заняли значительную часть государственных постов, а канцлер Германии Ангела Меркель открыто назвала себя феминисткой, радфем-активистки не изменили свою позицию.
Я феминистка. Раньше я немного стеснялась об этом говорить. Но теперь я могу сказать: да, мы все должны быть феминистами
Похожим образом радикальный феминизм относится и к религии: женщины из консервативных религиозных общин воспринимаются активистками исключительно как узницы и рабыни. Традиции, преемственность поколений и культура этих женщин в учет не берутся. По такой логике мусульманская женщина не может самостоятельно принять решение носить или не носить хиджаб — оно будет навязано ей мужчинами и религиозными догматами. И такое убеждение приводит к дискриминации религиозных женщин, как это было, например, в Германии в разгар миграционного кризиса.
По данным исследования Университета Пенсильвании, коренные немки относились к приезжим априори негативно, не вступали с ними в социальные отношения и отказывались помогать им с ассимиляцией в стране. В рамках эксперимента ученые просили женщин одеться в традиционный мусульманский наряд, отправиться в людное место и обратиться за помощью к другим женщинам. Перед этим испытуемой надо было разыграть сценку: ей якобы звонила сестра, которая не может решить, выйти ей на работу или остаться дома с детьми. Участница эксперимента должна была громко обсудить с воображаемой собеседницей эту проблему, чтобы прохожие могли ее услышать, и только после этого попросить о помощи.
В зависимости от того, какой совет испытуемая давала сестре, число женщин, согласившихся ей помочь, менялось. Если она вслух выражала прогрессивные взгляды и призывала родственницу выйти на работу, немки активнее шли на контакт. Если же советовала остаться дома и заниматься мужем и детьми, ее обращение в большинстве случаев оставалось без ответа.
Но, пожалуй, яростнее всего радикальный феминизм критикует нуклеарную семью, брак и материнство. Представительницы движения бросают вызов традиционной модели формирования семейного союза между мужчиной и женщиной для продолжения рода. По их мнению, в рамках семьи женщина эксплуатируется для выполнения бытовых обязанностей и ухода за детьми и несет двойное бремя — основной работы и бытовых дел.
При этом радикальные феминистки даже не рассматривают такие варианты здоровых семейных отношений, как, например, разделение обязанностей между супругами, за что выступают активисты либерального направления. Вместо этого они призывают полностью отказаться от института семьи.
В качестве альтернативы радфем предлагает женские коммуны, политическое лесбиянство и безбрачие.
Для преодоления чувства изолированности и одиночества в патриархальном мире радфем призывает женщин объединиться. Так как мужская коллективная идентичность, по мнению радикальных фем-активисток, существует априори, они призывают женщин к созданию похожей модели. Движение требует, чтобы женская часть населения организовалась в единую группу, так называемое сестринство, для преодоления дискриминации и гнета. Фактически многие последовательницы радфема стремятся к установлению матриархата — доминированию женщин в большинстве сфер общественной жизни.
Впрочем, к институту сестринства даже у феминисток возникает много вопросов.
Золотые юбки
Несмотря на то что сестринство предполагает объединение всех женщин против мужского доминирования, на сегодняшний день лидирующие позиции в радфем-сообществе занимают белые женщины из обеспеченных слоев. И некоторые западные исследователи уже заметили, что движение, которое призвано представлять всех женщин, часто фокусируется на интересах тех, у кого уже и так достаточно привилегий. И это происходит в то время, как многие женщины по всему миру лишены даже базовых прав.
Эта тенденция привела к росту неравенства среди женщин. Например, создание квот для женщин в советах директоров крупных компаний вызвало рост благосостояния и без того успешных и образованных сотрудниц, сумевших получить еще более высокие должности. Так, в Норвегии, где женщины должны занимать как минимум 40 процентов руководящих постов в компании, появилась особая группа «золотых юбок» — богатых женщин, занимающих высокие должности, при том что не все они обладают достаточными компетенциями для этого. Вместе с тем, по данным The Guardian, доходы женщин в других областях — сферы услуг, домашнего персонала, образования — так и остались низкими.
При этом если женщина решит нанять домработницу или няню, чтобы строить карьеру наравне с мужчинами, ее также обвинят в угнетении, ведь она, по мнению радикальных феминисток, способствует популяризации женского низкооплачиваемого труда.
По словам чернокожей писательницы и фем-активистки Микки Кендалл, если женщина, получив руководящую роль, воспроизводит репрессивные структуры, которые лишают права голоса большинство женщин, в феминистской борьбе нет смысла.
Кроме того, как отмечают активисты других правозащитных движений, радикальные феминистки убеждены в существовании неизменных биологических предпосылок угнетения и набора феминных и маскулинных признаков, которые нельзя изменить. Но, следуя этой логике, у женщин нет возможности выйти за рамки своего биологического предназначения. Так что радфем, стремясь объединить женщин по биологическому признаку, в итоге лишь уравнивает их и стандартизирует их желания и стремления, навязывая всем одинаковые ценности. И в этом, по мнению Иваны Карасман, он мало чем отличается от патриархата, который загоняет женщин в строгие рамки традиционных ролей. «Феминизм должен быть про право выбора. Одна женщина может хотеть строить карьеру. Другая — заниматься только детьми и домом. И это нормально, если она этого действительно хочет. Мы не должны осуждать женщин за их выбор», — убеждена она.
Я думаю, что мужененавистничество будет лишь набирать обороты. Не исключаю, что дойдет и до нападений на мужчин. Одновременно с этим радфем будет усиливать давление на тех женщин, которые не разделяют их идеи
Усилиями феминисток жизнь женщин становится лучше и свободнее — это очевидный факт. Общество учится порицать насильников и абьюзеров, прислушиваться к мнению женщины и ценить ее профессиональные и личностные качества. Несомненно, сегодня феминизм, как и прежде, преследует позитивные цели, выступая против дискриминации и за равноправие во всех сферах. Однако радикальный феминизм часто подменяет эти цели, навязывая свои агрессивные установки в интересах небольшой группы людей. Приходится признать, что эта стратегия показала свою эффективность, а значит, велика вероятность того, что в будущем феминизм продолжит приобретать все более радикальные формы.