торговцы жизнью кто такие
«Я купил тебя и буду делать что хочу» На эти скачки съезжаются богачи со всей Америки. Тут тратят состояния и торгуют людьми
«Торговля людьми» — словосочетание, которое обычно ассоциируется с бедными странами, повальной нищетой, коррупцией и разгулом насилия. Между тем во вполне успешных странах хватает бандитов, которые покупают, продают и обменивают молодых девушек, считая их своей собственностью. Очень часто их «деятельность» идет открыто и даже считается традицией: так происходит в США, где на знаменитых скачках покупка девушки стала своего рода популярным развлечением. «Лента.ру» рассказывает о страшном обычае.
Луисвилл — спокойный город на реке Огайо на западе штата Кентукки, США. Это такое место, где обыватели до сих пор называют незнакомцев «сэр» или «мэм» и приветственно снимают шляпы, когда проходят мимо. Главная улица города почти всегда пустынна, а в самых бедных районах жители сидят у своих домов и с улыбкой машут проезжающим машинам. Кажется, что здесь никогда ничего не происходит: жизнь просто течет, утонув в бесконечном потоке дней, мало чем отличающихся друг от друга.
Но каждый год в первую субботу мая все меняется — город оживает. Его наполняют тысячи гостей со всего мира, чтобы стать причастными к крупнейшему соревнованию по конному спорту. «Величайшие две минуты в спорте» — такой громкий титул носят конные скачки Кентукки Дерби, проходящие в первую субботу мая с 1875 года. Более 150 тысяч человек ежегодно приезжают в Луисвилл, чтобы насладиться зрелищем, которое Forbes включил в число десяти самых успешных спортивных брендов в мировой истории.
На ипподроме «Черчилль-Даунс» в престижной секции Millionaires’ Row можно встретить знаменитостей всех мастей, потягивающих дорогое вино среди таких же богатейших людей, одетых в дизайнерские костюмы. Но даже те, кто приобрел обычный входной билет, приходят сюда в хорошем настроении, готовясь отлично провести время и потратить деньги. Об этом знают не только организаторы скачек, но и сутенеры и торговцы людьми. «Величайшие две минуты в спорте» для многих людей оказываются худшими минутами жизни.
Считается, что Кентукки Дерби — второе по популярности событие для торговцев людьми в США после Суперкубка, финала чемпионата по американскому футболу. Число случаев торговли людьми в США растет из года в год, а крупные спортивные мероприятия становятся перспективной площадкой для желающих продать или купить живой товар. Но для жертв сутенеров — девушек и женщин, чья жизнь состоит из избиений, изнасилований, угроз и пыток, это еще одна часть порочного круга, из которого они пытаются выбраться.
У большинства девушек есть фирменное клеймо — ожог или татуировка, свидетельствующие об их принадлежности тому или иному сутенеру. Такие метки наносят женщинам в качестве психологической и физической формы контроля, прежде чем отправить их в далекую командировку — например, в Кентукки, или просто в «ночную смену». Девушки признаются: имея такое клеймо, они всегда возвращаются назад после путешествий в другие города и даже страны.
Не тот парень
Саммер Дикерсон было 17 лет, когда она на долгие годы попала в «игру», став жертвой торговца людьми. Она просто влюбилась не в того парня. Он отвечал ей взаимностью и обещал хорошую жизнь, но вместо светлого будущего ее ждал замкнутый круг физического, эмоционального и сексуального насилия.
«Он сказал: “Я купил тебя и буду делать что захочу”, — вспоминает Саммер. — Я вернулась домой и рассказала все своему парню, а он ответил: “Теперь это твоя жизнь” — и избил меня. Мне казалось, что выхода у меня нет, и я осталась с ним».
Саммер Дикерсон поведала, что однажды ее продали около 30 раз за ночь, заработав на ней 1000 долларов. Ее жизнь превратилась в ад, наркотики и алкоголь стали механизмами выживания — только так она могла ненадолго забыть обо всем и продолжать жить. «Меня продавали в Нью-Йорке, Чикаго, Луисвилле — везде, — вспоминает женщина. — Я сидела в Millionaire’s Row на Дерби, и никто не догадывался, что я жертва. Мой торговец продал меня мужчине, который избил меня, как только мы покинули ипподром».
За это время ее «заклеймили» пятью татуировками разных сутенеров. Изображение синей птицы с короной на ее правом бедре — последний видимый признак тяжелого прошлого Саммер. Скоро она полностью сведет эту татуировку. Но от психологических травм и проблем со здоровьем, полученных от многочисленных встреч с «покупателями» и жестокого обращения сутенеров, не так легко избавиться.
«Я получала одежду и вещи, но никогда не получала деньги, потому что он сказал, что я плачу по долгам», — говорит Саммер. Когда казалось, что хуже быть уже не может, жизнь Саммер резко изменилась — ее продали другому торговцу по прозвищу Горилла. Такое прозвище женщины дают самым злобным и жестоким сутенерам, которые без раздумий убивают провинившихся девушек.
«Мы — девушки, которых люди находят мертвыми в реках и мусорных контейнерах, словно мы — мусор. Но мы не мусор. Мы — чьи-то дочери или матери, — рассуждает Саммер. — Но в этом мире, если ты перестаешь приносить пользу, тебя убивают». Тех, кто выжил в этой безумной и жестокой «игре» и смог достичь заветной свободы, ждет долгий путь к выздоровлению. Физическому и, насколько это возможно, моральному.
Тихая гавань
Саммер Дикерсон смогла построить что-то вроде убежища для женщин, сбежавших от сутенеров или подвергшихся насилию в семье. Адрес «Дома Эстер» хранится в секрете, чтобы защитить его постояльцев от мести бывших «хозяев». Когда-то это двухэтажное здание было подарено Саммер пастором местной церкви. Дом работает по принципу центра реабилитации: в нем одновременно проживают до восьми женщин от 18 до 60 лет. Они получают обязательную психологическую помощь и учатся жить заново в рамках различных программ, семинаров и лекций. По словам основательницы «Дома Эстер», основная цель организации — показать женщинам, что они могут изменить свою жизнь.
«Мы называем это программой ученичества, — рассказывает Дикерсон. — Первая стадия — научиться любить жизнь, позволить себе зализывать раны, заботиться о себе. Затем мы идем на работу. Я знаю, что такое любовь. Я понимаю их борьбу лучше всех. Я знаю, что удерживает их. Эти люди сталкиваются с осуждением и ненавистью, но застревать в этом — не лучший вариант. Я буду подталкивать их к тому, чтобы стать хорошими людьми».
Женщины из «Дома Эстер» должны посещать занятия в зависимости от своих особенностей. «Если у них проблемы с наркотиками, мы обеспечиваем им реабилитацию. Травматологическая помощь, экономическое образование и обучение уходу за детьми — все, чтобы они научились жить иначе, не так, как привыкли, — рассказывает Саммер. — Мы учим женщин иметь свое мнение, вести дела, обсуждать проблемы и решать их. Мы стремимся построить сестринство — перестать ненавидеть друг друга, чему учила нас «игра» и общество».
Организация финансируется из частных источников и в значительной степени зависит от пожертвований. Еще женщины «Дома Эстер», например, делают на продажу мыло из козьего молока. Параллельно с работой по реабилитации женщин Дикерсон старается совершенствовать правозащитные навыки. По ее мнению, бороться нужно не только с торговцами людьми, но и с покупателями.
«Мы должны привлекать покупателей к ответственности, — объясняет свою позицию Саммер. — Люди больше не собирают хлопок и не строят железные дороги, как было во времена узаконенного рабства. Теперь их пытают в гостиничных номерах. Если я могу купить человека — это рабство, и неважно, в каком виде это преподносится».
Создание организации с нуля, обустройство «Дома Эстер» было личным проектом Саммер Дикерсон. Она вложила душу в свою работу и в каждую женщину, приходящую к ней за помощью. Это в какой-то степени спасло и саму Саммер. «Теперь я счастлива, — говорит она. — У меня есть цель, я обрела покой. Я знаю себе цену. Я — выжившая, я — воин».
Свобода — это не рабство
Саммер не только спасает тех, кто смог вырваться, но и хочет побороть само явление. В этом году полиция Луисвилла и активисты, борющиеся с работорговлей, открыто объявили, что в город приедут не только любители дерби, но и сутенеры: они будут искать «джонов» — покупателей живого товара. Генеральный прокурор Кентукки Энди Бишэр организовал выпуск плакатов, призывающих местных жителей быть бдительными и обращаться в полицию при обнаружении работорговцев и их жертв.
Признаки, по которым можно определить современных рабов, на плакатах обозначаются весьма конкретно: они «путешествуют группами», «имеют идентичные татуировки или клейма», «не могут определить, в каком городе или штате они находятся». Также их может выдать замученный ослабленный вид или физические травмы, стремление избежать зрительного контакта и общение посредством заученных фраз.
Такие меры работают: в 2018 году перед Суперкубком студент Краун-колледжа организовал молитвенную прогулку по стадиону, чтобы вместе помолиться о семьях, пострадавших от торговли людьми. В некоторых церквях прихожан обучали тому, как помогать потенциальным жертвам, а работников отелей призывали быть начеку и следить за постояльцами. В итоге было арестовано 36 сутенеров, 14 женщин освободили из неволи. Дикерсон говорит, что легче всего рабынь распознают бывшие жертвы сутенеров. Ее несколько раз привозили из Чикаго в Луисвилл для помощи во время дерби.
В США, «стране свободы», рабство нельзя назвать изолированным явлением. Исследование 95 известных случаев работорговли в период с 2013-го по 2018 год, проведенное Университетом Луисвилла, показало: 87 процентов рабов — женщины, большинство из них были проданы в рабство одним из членов семьи.
Эта индустрия питается жертвами общества: проститутками, наркоманами, бездомными, сбежавшими из дома. Данные Глобального индекса рабства показывают: в прошлом году в США в работорговлю было вовлечено 403 тысячи человек, но реальные цифры наверняка гораздо выше.
В 2018 году Национальная горячая линия по вопросам работорговли зарегистрировала 5,1 тысячи случаев продажи людей во всех штатах США. Согласно статистике Министерства юстиции, в 2012 году около четверти жертв составляли белые, еще четверть — латиноамериканцы и 40 процентов — афроамериканцы. Чрезвычайно тревожно, что большинство из них — дети.
Синди Маккейн, председатель Консультативного совета по торговле людьми при Институте Маккейна, заявила на саммите «Женщины во всем мире», который проводился в Нью-Йорке в апреле этого года, что «торговля людьми — не просто большая проблема, это настоящая эпидемия»: «Это то, что прячется у всех на виду. Это везде, абсолютно везде».
Рабы и рабовладельцы. Торговля людьми в современном мире
30 июля отмечается Всемирный день борьбы с торговлей людьми. К сожалению, в современном мире проблемы рабства и торговли людьми, равным образом, как и принуждения к труду, по-прежнему актуальны. Несмотря на противодействие международных организаций, до конца справиться с торговлей людьми не удается. Особенно в странах Азии, Африки и Латинской Америки, где местная культурно-историческая специфика с одной стороны, и колоссальный уровень социальной поляризации — с другой стороны, создают благодатную почву для сохранения такого страшного явления как работорговля. Фактически сети работорговли так или иначе захватывают почти все страны мира, при этом последние разделяются на страны, преимущественно являющиеся экспортерами рабов, и страны, куда рабов ввозят для их использования в каких-либо сферах деятельности.
Сексуальное рабство
В Афганистане распространено явление, называемое «бача бази». Это позорная практика обращения мальчиков — танцовщиков в фактических проститутов, обслуживающих взрослых мужчин. Мальчиков допубертатного возраста похищают или покупают у родственников, после чего заставляют выступать в качестве танцовщиков на различных торжествах, одевая в женское платье. Такой мальчик должен использовать женскую косметику, носить женскую одежду, ублажать мужчину — хозяина или его гостей. По данным исследователей, феномен «бача бази» распространен среди жителей южных и восточных провинций Афганистана, а также среди жителей некоторых северных регионов страны, причем среди любителей «бача бази» встречаются люди самых разных национальностей Афганистана. Кстати, как бы не относиться к афганским талибам, но они относились к обычаю «бача бази» резко негативно и когда взяли под контроль большую часть территории Афганистана, немедленно запретили практику «бача бази». Но после того, как Северному альянсу удалось взять верх над талибами, во многих провинциях практика «бача бази» была возрождена — причем не без участия высокопоставленных лиц, которые сами активно пользовались услугами мальчиков — проститутов. Фактически практика «бача бази» представляет собой педофилию, которая признается и легитимизируется традицией. Но также это и сохранение рабства, так как все «бача бази» являются рабами, насильно содержащимися у своих хозяев и изгоняемыми по достижению половой зрелости. Религиозные фундаменталисты видят в практике «бача бази» богопротивный обычай, поэтому она и была запрещена во время правления «Талибана». Схожий феномен использования мальчиков для танцев и гомосексуальных развлечений существует также в Индии, но там мальчиков еще и кастрируют, превращая в евнухов, которые составляют особую презираемую касту индийского общества, сформированную из бывших рабов.
Рабство в домашнем хозяйстве
Другой вид рабства, по-прежнему широко распространенного в современном мире — принудительный бесплатный труд в домашнем хозяйстве. Чаще всего, бесплатными домашними рабами становятся жители африканских и азиатских стран. Наиболее распространено домашнее рабство в странах Западной и Восточной Африки, а также среди представителей диаспор выходцев из африканских стран, живущих в Европе и США. Как правило, большие домашние хозяйства зажиточных африканцев и азиатов не могут обойтись лишь с помощью членов семьи и требуют наличия прислуги. Но прислуга в таких хозяйствах часто, в соответствии с местными традициями, работает бесплатно, хотя получает не столь плохое содержание и рассматривается скорее в качестве младших членов семьи. Впрочем, разумеется, имеет место и множество примеров жестокого обращения с домашними рабами. Обратимся к ситуации в мавританском и малийском обществах. В среде арабо-берберских кочевников, которые проживают на территории Мавритании, сохраняется кастовое деление на четыре сословия. Это воины — «хасаны», духовенство — «марабуты», свободные общинники и рабы с вольноотпущенниками («харатинами»). Как правило, в рабство обращали жертв набегов на оседлых южных соседей — негроидные племена. Большинство рабов — потомственные, потомки плененных южан или купленные у сахарских кочевников. Они давно интегрированы в мавританское и малийское общество, занимая в нем соответствующие этажи социальной иерархии и многие из них даже не тяготятся своим положением, прекрасно понимая, что лучше жить на правах слуги статусного хозяина, чем пытаться вести самостоятельное существование городского паупера, маргинала или люмпена. В основном, домашние рабы выполняют функции помощников по хозяйству, ухаживая за верблюдами, поддерживая в чистоте дом, охраняя имущество. Что касается рабынь, то там возможно выполнение функций наложниц, но чаще — также работы по домашнему хозяйству, приготовлению пищи, уборке помещений.
Численность домашних рабов в Мавритании оценивается примерно в 500 тысяч человек. То есть, рабы составляют около 20% населения страны. Это самый большой показатель в мире, но проблематичность ситуации состоит и в том, что культурно-историческая специфика мавританского общества, как уже говорилось выше, не возбраняет такой факт социальных отношений. Рабы не стремятся покинуть своих хозяев, но с другой стороны факт наличия рабов стимулирует их владельцев к возможной покупке новых рабов, в том числе и детей из бедных семей, которые отнюдь не желают становиться наложницами или домашними уборщиками. В Мавритании действуют правозащитные организации, которые борются с рабством, но их деятельность встречает многочисленные препятствия со стороны рабовладельцев, а также полиции и спецслужб — ведь среди генералитета и старшего офицерства последних многие также пользуются трудом бесплатных домашних слуг. Правительство Мавритании отрицает факт рабства в стране и утверждает, что домашний труд традиционен для мавританского общества и основная масса домашних слуг не собирается уходить от своих хозяев. Примерно схожая ситуация наблюдается в Нигере, в Нигерии и Мали, в Чаде. Даже правоохранительная система европейских государств не может служить полноценным препятствием для домашнего рабства. Ведь мигранты из африканских стран привозят традицию домашнего рабства с собой в Европу. Зажиточные семьи мавританского, малийского, сомалийского происхождения выписывают из родных стран прислугу, которой, чаще всего, не платят денег и которая может подвергаться жестокому обращению со стороны своих хозяев. Неоднократно французская полиция освобождала из домашнего плена выходцев из Мали, Нигера, Сенегала, Конго, Мавритании, Гвинеи и других африканских стран, которые, чаще всего, попадали в домашнее рабство еще в детском возрасте — точнее, их продавали в услужение богатым соотечественникам их собственные родители, возможно, желая детям и хорошего — избежать тотальной нищеты в родных странах посредством жизни в богатых семьях за границей, пусть и в качестве бесплатной прислуги.
Домашнее рабство широко распространено и в Вест-Индии, прежде всего — на Гаити. Гаити — пожалуй, самая неблагополучная страна в Латинской Америке. Несмотря на то, что бывшая французская колония стала первой (кроме США) страной Нового света, добившейся политической самостоятельности, уровень жизни населения в этой стране остается крайне низким. Собственно говоря, именно социально-экономические причины побуждают гаитян продавать своих детей в более состоятельные семьи в качестве домашней прислуги. По данным независимых экспертов, в настоящее время не менее 200-300 тысяч гаитянских детей находятся в «домашнем рабстве», которое на острове называется словом «реставек» — «услужение». То, как будет проходить жизнь и работа «реставека» зависит, прежде всего, от благоразумия и доброжелательности его хозяев или от их отсутствия. Так, к «реставеку» могут относиться как к младшему родственнику, а могут превратить в объект издевательств и сексуальных домогательств. Разумеется, в конечном итоге большинство детей — рабов все же подвергается жестокому обращению.
Детский труд в промышленности и сельском хозяйстве
Одним из наиболее распространенных видов бесплатного рабского труда в странах «третьего мира» является детский труд на сельскохозяйственных работах, на заводах и шахтах. Всего в мире эксплуатируется не менее 250 миллионов детей, причем 153 млн. детей эксплуатируется в странах Азии, а 80 млн. — в Африке. Конечно, не всех из них можно назвать рабами в полном смысле этого слова, так как многие дети на заводах и плантациях все же получают заработную плату, пусть и нищенскую. Но нередки случаи, когда используется бесплатный детский труд, причем детей покупают у их родителей специально в качестве бесплатных работников. Так, труд детей используется на плантациях какао-бобов и арахиса в Гане и Кот-д-Ивуаре. Причем основная часть детей — рабов поступает в эти страны из соседних более бедных и проблемных государств — Мали, Нигера и Буркина-Фасо. Для многих маленьких обитателей этих стран работа на плантациях, где дают поесть — хоть какая-то возможность выжить, поскольку неизвестно, как бы сложилась их жизнь в родительских семьях с традиционно большим количеством детей. Известно, что в Нигере и Мали — один из самых высоких уровней рождаемости в мире, причем большинство детей рождается в крестьянских семьях, которые и сами еле сводят концы с концами. Засухи в зоне Сахеля, уничтожающие урожаи сельскохозяйственной продукции, способствуют обнищанию крестьянского населения региона. Поэтому крестьянские семьи вынужденно пристраивают своих детей на плантации и рудники — только чтобы «скинуть» их с семейного бюджета. В 2012 г. полиция Буркина-Фасо с помощью сотрудников Интерпола освободила детей — рабов, трудившихся в золотодобывающем руднике. Дети работали в шахтах в опасных и антисанитарных условиях, не получая за это заработной платы. Аналогичная операция была проведена в Гане, где также полиция произвела освобождение детей, работавших в сфере сексуальных услуг. Большое количество детей находится в рабстве в Судане, Сомали и Эритрее, где их труд применяют, прежде всего, в сельском хозяйстве. В использовании детского труда обвиняется компания Nestle, являющаяся одним из крупнейших производителей какао и шоколада. Большинство плантаций и предприятий, принадлежащих данной компании, находится в странах Западной Африки, которые активно применяют детский труд. Так, в Кот-д-Ивуаре, дающем 40% мирового урожая какао бобов, на плантациях какао работает не менее 109 тысяч детей. Причем условия труда на плантациях являются очень тяжелыми и признаются в данный момент наихудшими в мире среди прочих вариантов использования детского труда. Известно, что в 2001 г. около 15 тысяч детей из Мали стали жертвами работорговли и были проданы на плантации какао бобов в Кот-д-Ивуар. Более 30 000 детей из самого Кот-д-Ивуара также работают на сельскохозяйственном производстве на плантациях, а еще 600 000 детей — на маленьких семейных фермах, причем среди последних встречаются как родственники хозяев, так и приобретенные слуги. В Бенине на плантациях используется труд, по меньшей мере, 76 000 детей — рабов, среди которых есть уроженцы и этой страны, и других стран Западной Африки, в том числе Конго. Большинство бенинских детей-рабов заняты трудом на хлопководческих плантациях. В Гамбии распространено принуждение несовершеннолетних детей к попрошайничеству, причем чаще всего попрошайничать детей заставляют … учителя религиозных школ, которые видят в этом дополнительный источник своего заработка.
Очень широко применяется детский труд в Индии, Пакистане, Бангладеш и некоторых других странах Южной и Юго-Восточной Азии. Индия занимает второе место в мире по численности детей-рабочих. Свыше 100 млн. индийских детей вынуждены трудиться, чтобы добывать себе пропитание. Несмотря на то, что официально детский труд в Индии запрещен, он носит массовый характер. Дети работают на строительных объектах, в шахтах, на кирпичных заводах, на сельскохозяйственных плантациях, на предприятиях и мастерских полукустарного производства, в табачном бизнесе. В штате Мегхалая на северо-востоке Индии, в угольном бассейне Джайнтия, трудятся около двух тысяч детей. Дети от 8 до 12 лет и подростки 12-16 лет составляют ¼ от восьмитысячного контингента шахтеров, но получают в два раза меньше, чем взрослые работники. Средняя дневная зарплата ребенка на шахте — не более пяти долларов, чаще — три доллара. Разумеется, ни о каком соблюдении техники безопасности и санитарных норм не идет и речи. В последнее время индийским детям составляют конкуренцию прибывающие дети — мигранты из соседних Непала и Мьянмы, которые оценивают свой труд еще дешевле, чем в три доллара в день. В то же время, социально-экономическое положение многих миллионов семей в Индии таково, что без трудоустройства на работу детей им просто не выжить. Ведь в семье здесь может быть от пяти и выше детей — при том, что взрослые могут не иметь работы или получать очень маленькие деньги. Наконец, нельзя забывать о том, что для многих детей из бедных семей работа на предприятии — это еще и возможность получить какой-никакой кров над головой, поскольку в стране миллионы бездомных. Только в Дели сотни тысяч бездомных, которые не имеют никакого крова над головой и живут на улице. Детский труд используют и крупные транснациональные компании, которые именно по причине дешевизны рабочей силы выносят свое производство в азиатские и африканские страны. Так, в той же Индии только на плантациях печально известной компании Monsanto трудится не менее 12 тысяч детей. Это фактически тоже рабы, несмотря на то, что их работодатель — всемирно известная компания, созданная представителями «цивилизованного мира».
В других странах Южной и Юго-Восточной Азии детский труд также активно применяется на промышленных предприятиях. В частности, в Непале, несмотря на действующий с 2000 г. закон, запрещающий прием на работу детей до 14 лет, фактически дети составляют большую часть трудящихся. Причем закон подразумевает запрет детского труда только на зарегистрированных предприятиях, а основная масса детей трудится на незарегистрированных сельскохозяйственных фермах, в кустарных мастерских, помощниками по дому и т.д. Три четверти работающих юных непальцев заняты в сфере сельского хозяйства, причем в основном в сельском хозяйстве используется труд девочек. Также детский труд широко используется на кирпичных заводах, несмотря на то, что кирпичное производство является очень вредным. Также дети работают в каменоломнях, выполняют работы по сортировке мусора. Естественно, что нормы техники безопасности на подобных предприятиях также не соблюдаются. Большинство работающих непальских детей не получает ни среднего, ни даже начального образования и является неграмотным — единственный возможный для них жизненный путь — неквалифицированная тяжелая работа до конца жизни.
В Бангладеш 56% детей страны живет на уровне ниже международной черты бедности — на 1 доллар в день. Это не оставляет им иного выхода, кроме как работать на тяжелом производстве. 30% бангладешских детей в возрасте до 14 лет уже работают. Почти 50% бангладешских детей бросают учебу еще до окончания начальной школы и отправляются на работу — на кирпичные заводы, предприятия по производству воздушных шаров, сельскохозяйственные фермы и т.д. Но первое место в списке стран, наиболее активно использующих детский труд, по праву принадлежит соседней с Индией и Бангладеш Мьянме. Здесь работает каждый третий ребенок в возрасте от 7 до 16 лет. Причем дети заняты не только на промышленных предприятиях, но и в армии — в качестве армейских грузчиков, подвергающихся притеснениям и издевательствам со стороны солдат. Бывали даже случаи использования детей для «разминирования» минных полей — то есть, детей выпускали на поле, чтобы узнать, где есть мины, а где есть свободный проход. Позже под давлением мировой общественности военный режим Мьянмы пошел на существенное сокращение количества детей — солдат и военной прислуги в армии страны, однако использование рабского труда детей на предприятиях и строительных объектах, в сфере сельского хозяйства продолжается. Основная масса мьянманских детей используется для сбора каучука, на рисовых и тростниковых плантациях. Кроме того, тысячи детей из Мьянмы мигрируют в соседние Индию и Таиланд в поиске работы. Некоторые из них попадают в сексуальное рабство, другие становятся бесплатной рабочей силой на шахтах. Но тем, кого продают в домашние хозяйства или на чайные плантации, даже завидуют, поскольку условия труда там несоизмеримо легче, чем на шахтах и рудниках, а платят за пределами Мьянмы даже больше. Примечательно, что за свой труд дети не получают заработную плату — за них ее получают родители, которые сами не работают, а выполняют функции надзирателей за собственными детьми. В случае отсутствия или малолетства детей работают женщины. Свыше 40% детей в Мьянме вообще не посещают школу, а посвящают все свое время трудовой деятельности, выступая в качестве кормильцев семьи.
Рабы войны
Еще одна разновидность использования фактически рабского труда — это применение детей в вооруженных конфликтах в странах «третьего мира». Известно, что в целом ряде африканских и азиатских стран существует развитая практика покупки, а чаще похищения детей и подростков в бедных деревнях, с целью последующего использования в качестве солдат. В странах Западной и Центральной Африки не менее десяти процентов детей и подростков вынуждены нести службу в качестве солдат в формированиях местных повстанческих группировок, а то и в правительственных войсках, хотя правительства этих стран, разумеется, всячески скрывают факт наличия детей в своих вооруженных подразделениях. Известно, что детей — солдат больше всего в Конго, Сомали, Сьерра-Леоне, Либерии.
Во время Гражданской войны в Либерии в боевых действиях принимали участие не менее десяти тысяч детей и подростков, примерно такое же количество детей — военнослужащих сражалось во время вооруженного конфликта в Сьерра-Леоне. В Сомали подростки до 18 лет составляют едва ли не основную часть солдат и правительственных войск, и формирований радикальных фундаменталистских организаций. Многие из африканских и азиатских «детей — солдат» после окончания боевых действий не могут адаптироваться и заканчивают свой жизненный путь алкоголиками, наркоманами и преступниками. Широко распространена практика использования насильно захваченных в крестьянских семьях детей — солдат в Мьянме, в Колумбии, Перу, Боливии, на Филиппинах. В последние годы детей-солдат активно используют религиозно-фундаменталистские группировки, сражающиеся в Западной и Северо-Восточной Африке, на Ближнем Востоке, в Афганистане, а также международные террористические организации. Между тем, применение детей в качестве солдат запрещено международными конвенциями. По сути дела, насильственный призыв детей на военную службу мало чем отличается от обращения в рабство, только дети подвергаются еще большему риску гибели или утраты здоровья, а также подвергают опасности свою психику.
Рабский труд нелегальных мигрантов
В тех странах мира, которые относительно развиты в экономическом отношении и являются привлекательными для иностранных трудовых мигрантов, широко развита практика использования бесплатного труда нелегальных мигрантов. Как правило, попадающие в эти страны нелегальные трудовые мигранты по причине отсутствия документов, разрешающих им работу, а то и удостоверяющих личность, не могут в полной мере защищать свои права, бояться обращаться в полицию, что делает их легкой добычей для современных рабовладельцев и работорговцев. Большинство нелегальных мигрантов трудится на строительных объектах, предприятиях обрабатывающей промышленности, в сельском хозяйстве, при этом их труд может не оплачиваться или оплачиваться очень скудно и с задержками. Чаще всего рабский труд мигрантов используют их собственные соплеменники, прибывшие в принимающие страны раньше и создавшие за это время собственный бизнес. В частности, представитель МВД Таджикистана в интервью Русской службе ВВС сообщил, что большинство преступлений, связанных с использованием рабского труда выходцев из этой республики, совершается также уроженцами Таджикистана. Они выступают в роли вербовщиков, посредников и торговцев людьми и поставляют бесплатную рабочую силу из Таджикистана в Россию, тем самым обманывая собственных соотечественников. Большое количество мигрантов, обращающихся за помощью в правозащитные структуры, за годы бесплатной работы на чужбине не только не заработали денег, но и подорвали свое здоровье, вплоть до превращения в инвалидов благодаря ужасным условиям труда и быта. Некоторые из них подвергались избиениям, пыткам, издевательствам, нередки также случаи сексуального насилия и домогательств по отношению к женщинам и девушкам — мигранткам. Причем перечисленные проблемы — общие для большинства стран мира, в которых проживает и трудится значительное количество иностранных трудовых мигрантов.
В Российской Федерации используется бесплатный труд нелегальных мигрантов из республик Средней Азии, прежде всего Узбекистана, Таджикистана и Кыргызстана, а также из Молдавии, Китая, Северной Кореи, Вьетнама. Кроме того, известны факты использования рабского труда и российских граждан — как на предприятиях и в строительных фирмах, так и в частных подсобных хозяйствах. Подобные случаи пресекаются правоохранительными органами страны, однако вряд ли можно говорить о том, что похищения людей и, тем более, бесплатный труд в стране будут изжиты в обозримой временной перспективе. Согласно докладу о современном рабстве, представленному в 2013 году, в Российской Федерации насчитывается примерно около 540 тысяч человек, чье положение можно охарактеризовать как рабство или долговую кабалу. Однако из расчета на тысячу человек населения это не столь большие показатели и Россия занимает лишь 49-е место в списке стран мира. Лидирующие позиции по количеству рабов на тысячу человек занимают: 1) Мавритания, 2) Гаити, 3) Пакистан, 4) Индия, 5) Непал, 6) Молдавия, 7) Бенин, 8) Кот-д-Ивуар, 9) Гамбия, 10) Габон.
Нелегальный труд мигрантов приносит много проблем — как самим мигрантам, так и экономике страны, их принимающей. Ведь сами мигранты оказываются совершенно негарантированными работниками, которых можно обмануть, не выплатить им зарплату, поселить в ненадлежащих условиях или не обеспечить соблюдение техники безопасности на работе. При этом и государство теряет, поскольку мигранты — нелегалы не уплачивают налоги, не регистрируются, то есть — официально являются «несуществующими». Благодаря наличию нелегальных мигрантов резко возрастает уровень преступности — как за счет преступлений, совершаемых самими мигрантами в отношении коренного населения и друг друга, так и за счет преступлений, совершаемых в отношении мигрантов. Поэтому легализация мигрантов и борьба с нелегальной миграцией является и одним из ключевых залогов хотя бы частичной ликвидации бесплатного и принудительного труда в современном мире.
Можно ли искоренить работорговлю?
По данным правозащитных организаций, в современном мире десятки миллионов людей находятся в фактическом рабстве. Это и женщины, и взрослые мужчины, и подростки, и совсем маленькие дети. Естественно, что международные организации пытаются в меру своих сил и возможностей бороться с ужасным для XXI столетия фактом работорговли и рабовладения. Однако эта борьба фактически не дает реального исправления ситуации. Причина работорговли и рабовладения в современном мире лежит, в первую очередь, в социально-экономической плоскости. В тех же странах «третьего мира» большая часть детей — рабов продается собственными родителями по причине невозможности их содержания. Перенаселенность азиатских и африканских стран, массовая безработица, высокий уровень рождаемости, неграмотность значительной части населения — все эти факторы в совокупности способствуют сохранению и детского труда, и работорговли, и рабовладения. Другая сторона рассматриваемой проблемы — морально-этническое разложение общества, происходящее, прежде всего, в случае «вестернизации» без опоры на собственные традиции и ценности. Когда оно соединяется с социально-экономическими причинами — возникает очень благоприятная почва для расцвета массовой проституции. Так, многие девушки в странах, являющихся курортными, становятся проститутками по собственной инициативе. По крайней мере, для них это — единственная возможность заработать на тот уровень жизни, который они пытаются вести в тайских, камбоджийских или кубинских курортных городах. Конечно, они могли бы оставаться в родной деревне и вести образ жизни своих матерей и бабушек, занимаясь сельским хозяйством, но распространение массовой культуры, потребительских ценностей доходит даже до глухих провинциальных районов Индокитая, не говоря уже о курортных островах Центральной Америки.
Пока не будут ликвидированы социально-экономические, культурные, политические причины рабовладения и работорговли, говорить об искоренении этих явлений в мировом масштабе будет преждевременно. Если в европейских странах, в Российской Федерации ситуацию еще можно исправить посредством повышения эффективности работы правоохранительных органов, ограничения масштабов нелегальной трудовой миграции из страны и в страну, то в странах «третьего мира», разумеется, ситуация будет оставаться без изменений. Возможно — лишь усугубляться в худшую сторону, учитывая несоответствие темпов демографического и экономического роста в большинстве африканских и азиатских стран, а также высокий уровень политической нестабильности, связанный в том числе и с разгулом преступности и терроризма.